Андрей Аникин aka Somm (ikh_barula) wrote in ru_travel,
Андрей Аникин aka Somm
ikh_barula
ru_travel

Categories:

КаПриЗ Шайтана




Это рассказ о Карадагском Природном Заповеднике – пожалуй, самом красивом месте Украины, в котором я побывал. Под катом


Заповедник – это всегда место, сильно отличающееся от окружающего ландшафта, иначе бы человек его обязательно распахал, засеял и застроил еще в те времена, когда мысль об охране природы не приходила нашим предкам в голову. В этих укромных уголках, куда не достала хищная лапа царя природы, сохранилось удивительное разнообразие форм живой природы, многие из которых вообще нигде больше не встречаются. Возьмем, к примеру, Карадагский заповедник. Даже на фоне красивых крымских гор Карадаг – место особенное. Словно капризная барышня, отягощенная избытком свободного времени, природа расстаралась тут вовсю. Наверное, поэтому сотрудники заповедника и кличут его любовно «КаПриЗ», что расшифровывается как «Карадагский Природный Заповедник». Чей это КаПриЗ – доподлинно неизвестно. Официально – КаПриЗ Национальной Академии наук Украины. Общепринято – КаПриЗ природы. А исконное население этих мест – тюркские народы, побаивавшиеся мрачных черных пиков, ненадежных осыпей и грозных обвалов Карадага, было уверено, что эта территория принадлежит даже не Аллаху, а его антагонисту – Шайтану, и что все причудливые формы Карадага – именно его КаПриЗ…






Летняя резиденция шайтана

В Крыму летом любят отдыхать все. Даже шайтан не исключение – невзирая на свое адское происхождение, он тоже выбрал местом отдыха этот райский уголок. В Карадаге чуть ли не на каждом шагу встречаются элементы его обстановки. Если вы пройдете по официальной экологической тропе, то увидите скалы Палец Шайтана, Коготь Шайтана, Копыто Шайтана, Очаг Шайтана, да и попросту Шайтан. Залезете в заповедник без разрешения – вас тут же выгонит оттуда и оштрафует егерь, и вы в сердцах воскликнете: «Ух, шайтан!». А со стороны моря шайтан на всякий случай оставил на одной из скал огромный отпечаток своего пальца, чтобы никакому олигарху не вздумалось заявить свои права на эту землю.




Вообще шайтан проявил здесь, в Карадаге, недюжинную изобретательность и креатив. Почти каждая скала в заповеднике не обделенному фантазией человеку что-нибудь напоминает. Когда в семейном или дружеском кругу вы будет показывать карадагские фотки, к монитору наперебой потянутся со всех сторон пальцы: «А вот смотри, похоже на…», «А это – вылитый…», «А если наклонить голову, то это…». Снимете эти же скалы с другой стороны или под другим освещением – и версии будут другими. Здесь есть скала-сокол, скала-парус, скала-морской лев.






Огромный бородатый воин в остроконечной шапке стоит по пояс в воде, грозно вглядываясь в горизонт; пара гигантских слонов, растущих прямо из склона, бдительно наблюдают за биостанцией заповедника; слонов, чтобы не слишком распускали хобот, контролирует мрачная голова Бабы-Яги, а ближе к Коктебелю даже торчит прямо из земли профиль Пушкина длиной в несколько километров… Иногда не только сами скалы, но и узоры на карадагских камнях принимают такие формы, что и правда становится жутковато – например, со стороны моря на скале Левинсона-Лессинга есть очень похожее изображение креста и распятия. Скала эта яркого тюркского названия не имеет, потому что мусульманскому населению сходство каменных рисунков с христианской символикой было совершенно безразлично. Но кое в чем древние крымчане, давшие все эти устрашающие названия местным скалам, оказались правы: Карадаг – действительно порождение подземных сил. Группа черных гор – единственный в Крыму и один из самых древних в Европе потухших вулканов.

150 мегалет тому назад

Земля ярилась здесь, на окраине моря Тетис, 150 миллионов лет назад – в юрском периоде. Вулканов тогда на Земле было еще больше, чем сегодня, а сохранился во всей красе всего лишь один – Карадаг. Да и тот бы был скрыт под толстенными пластами пород, если бы не очередной катаклизм, случившийся совсем недавно по геологическим меркам – в плиоцене, каких-нибудь 10 миллионов лет тому. Оживившийся тектонический разлом разорвал дремлющий уже много эпох вулкан пополам; половина его ухнула в море и уехала вместе с тектонической плитой глубоко в пучину, вторая половина осталась на суше, и мезозойский вулканический аппарат оказался на свежем воздухе во всей своей шайтанской красе.




А когда вулкан был еще жив и активен, в далекие юрские времена, окраина Лавразии, ставшая потом Крымом, была чем-то вроде Индонезии или Филиппин: было очень тепло, в тянувшихся вдоль берегов коралловых рифах шныряли разноцветные рыбы, а за ними охотились огромные хищные рептилии. То и дело из воды поднималась зубастая черная голова на длинной лебединой шее, и плезиозавр удивленно наблюдал за тем, как над горами вздымаются клубы дыма и пепла, а по склонам стекают потоки вязкой раскаленной лавы, взрывавшиеся адским шипением и облаками пара, когда они достигали воды.

В Крыму ходят упорные многовековые слухи, что такие головы периодически поднимаются над водой и сегодня. Карадагского змея – собрата Несси – видели и пятьсот, и сто, и десять лет назад. Криптозоологи и просто энтузиасты прилагают максимум усилий, чтобы найти и запечатлеть Змея, но, как это вообще принято у морских чудовищ, они всегда получаются на пленке смутными расплывчатыми силуэтами, не позволяющими не то что определить вид, но и вообще быть уверенными в том, что это животное.




Энтузиасты свято верят в то, что Карадагский Змей (они даже дали ему видовое название «кадборозавр») не только существует, но и стремится к контакту с человеком, чтобы поделиться с ним сакральным знанием; скептики стараются свести все к корягам, бакенам и сбившемуся с пути румынскому тюленю-монаху. Кто прав – трудно сказать. Наверное, точнее всего будет такая формулировка: «На основании данных современной науки выживание небольшой популяции неизвестных рептилий с юрского периода до наших дней не представляется возможным». Это не значит, что плезиозавр не может появиться у скал Карадага, а все, кто отстаивает его существование – помешанные. Ни в коем случае. Может быть, современная наука пока просто не знает законов, по которым ящеры могли пережить 150 миллионов лет; может быть, они проваливаются в какие-то дыры времени и удивленно крутят шеей, глядя на неведомых существ, купающихся у странного вида берега. Окаменевшие останки свежевылупившейся рептилии из юрского периода, найденной в Крыму, точно соответствуют описаниям очевидцев, причем то же самое характерно и для окрестностей Лох-Несса, так что теория временных дыр имеет право на жизнь. По крайней мере, скульптурная голова легендарного животного украшает музей Карадагского заповедника, а это уже говорит о том, что даже ученые в глубине души верят в его существование… Пересказывать все встречи со Змеем я не буду – в интернете этого добра полно, можете поискать по ключу «карадагское чудовище». Если вы уж очень интересуетесь криптозоологией в ее самых пошлых проявлениях, рекомендую найти местного энтузиаста Анатоля Таврического или хотя бы его монументальный труд «Блэки – морской змей». Попробуйте зайти в контору заповедника и отыскать там начальника отдела экопросвещения Галину Игоревну, и она с удовольствием подарит вам экземпляр этого невероятно похабно изданного фолианта. Несколько лет назад энтузиаст зашел к ней и оставил пачку своих трудов для распространения, а отказаться этой доброй женщине было неудобно. Так и валяются они у нее мертвым грузом…

О карадагском чудовище вполне могли бы рассказать дельфины, если бы... нет, не если бы они умели говорить. Если бы человек их понимал. Дельфины общаются друг с другом, недавно ученые установили, что у каждого дельфина в стае есть свое имя, на которое он откликается. И человека дельфины прекрасно понимают, вы это увидите в Карадагском дельфинарии, где две жизнерадостных афалины – Яша и Яна – радуют гостей головокружительными трюками.




Когда дельфины дают представление, нипочем не скажешь, что они работают, нет, – они резвятся, играют и получают от своего шоу не меньшее удовольствие, чем визжащие от восторга юные зрители. Только человек, высшее в его понимании существо, до сих пор не знает, о чем говорят дельфины, и начинает подозревать, что они думают о «венце творения» нечто нелицеприятное. Поэтому сразу после представления начинается работа по налаживанию контакта. Поскольку заповедник – заведение отнюдь не увеселительное, а научное, с дельфинами постоянно ведется исследовательская работа, и кто знает, возможно, через какое-то время ученые таки станут отправлять пузатых серых корреспондентов в сокровенные подводные пещеры с заданием сделать репортаж о личной жизни Карадагского Змея…

По экологической тропе. Горы.

Рано-рано утром, когда солнце еще потягивалось со сна далеко за морем, мы с научным сотрудником заповедника Василием, который любезно согласился встать ни свет ни заря ради того, чтобы мы поснимали Карадаг в утреннем свете, выходим из домика, построенного еще основателем Карадагской биостанции Т.И.Вяземским в 1907 году, и отправляемся по экологической тропе. По просьбе Васи сообщаю, что это не является общепринятой практикой. Получить разрешение на такой ранний поход – задача очень сложная, и деньгами она не решается; пошел он на это только ради друзей, а туристам проход по тропе дозволен с девяти утра и не раньше. Так что Васю и его коллег не мучайте.




Первые пару километров даются легко: тропа проходит по фисташковому редколесью, плавно забирая в гору. Просыпающаяся долина потихоньку наполняется звуками. Где-то далеко похрюкивает кабан, с треском ломится через кусты испугавшаяся косуля, а в лесной подстилке что-то неприятно шуршит, удаляясь. С грустью проходим через заросли увядших пионов – опоздали на недельку… На тюльпаны совсем опоздали – недели на две-три, не меньше, и от роскошного тюльпанного ковра осталось лишь жалкое полузасохшее быльё. По пути Василий не устает удивлять нас ботаническими чудесами – растения здесь и правда невиданные, экзотические. Дело даже не в другом климатическом поясе, просто большинство из них – эндемики. К сожалению, так нам и не попался в пределах видимости с тропы (а сходить с нее не положено: заповедник) так называемый ясенец голостолбиковый, что в народе именуется неопалимой купиной. Это не растение, а какой-то завод по производству эфирных масел с такой чудовищной производительностью, которая и не снилась Стаханову. Эфирное масло лезет из ясенца так мощно, что куст постоянно окутан колышущимся маревом испарений. Масло это легколетучее, горючее и ядовитое. Если такой куст поджечь, он ярко вспыхнет, но ни малейшего вреда растению огонь не причинит – сгорит только масло. Потому ясенец голостолбиковый и попал в Библию как чудо. Лазить по зарослям «неопалимой купины» советую только в костюме химзащиты с противогазом. Если вы надышитесь эфирного масла, вам станет худо; даже если оно лишь попадет на открытые участки кожи, они потом воспалятся и будут гореть огнем. При этом вовсе необязательно касаться растения – облако ядовитого масла, которое может вас разъесть, простирается от куста на полметра, если ветра нет. Это обратная сторона библейского чуда…



Но вот тропа резко сворачивает направо и лезет вверх, на хребет Карагач, становясь такой крутой, что кое-где приходится помогать себе руками. На середине подъема нужно остановиться – и перевести дух, и оглянуться назад. Сзади открывается такой вид, что вы забудете об усталости и схватитесь за камеру. Ну ничего, пощелкайте… Дальше будет намного красивее, но ведь отдохнуть-то надо.






Через десять минут мы уже на гребне Карагача. Лес северного склона остался позади. Здесь, наверху, горные травы, пока еще зеленые, среди которых там и сям торчат черные вулканические останцы. Далеко под нами резвятся дельфины, а на юго-востоке прекрасно виден мыс Меганом. В шесть часов утра видимость бывает настолько хорошей, что иногда вдали просматривается даже Аю-Даг. Где-то за Меганомом уже предательски змеится узкая полоса тумана. Туман этот возникает только весной из-за разницы температур еще не нагревшегося моря и уже хорошо прожаренного солнцем побережья. Часам к девяти туман почти ежедневно наползает на биостанцию, и тут мгновенно становится мрачно, сыро и прохладно (что, в общем-то, и неплохо). Когда он улетит – сказать невозможно. Может быть, через полчаса, может быть, аж к обеду. В этот день «змеиный туман», как его называют местные жители, до берега дошел часов в 9, когда мы уже возвращались.




Вдруг в зарослях у камня что-то зашуршало.
– Неужели леопард? – удивился Василий. – Здесь один живет.
– Ка… какой еще леопард? – насторожился я.
– А, нет, желтобрюх. Полоз...

Опасных для человека змей в Карадаге нет. Восточнее, в степном Крыму, живет ядовитая степная гадюка, но она неагрессивна. А здесь живет два вида ужей и два вида полозов – обычный желтобрюхий и очень редкий и красивый леопардовый. Полозы не ядовитые, зато агрессивные и кусючие товарищи, они могут бросаться на непрошеных гостей. Так что если на вас в Крыму кинулась змея, сильно не бойтесь, для жизни опасности нет. Из других неприятных тварей вас может ожидать сколопендра в сырых местах (например, в ванной комнате) и сольпуга, которая, как и полоз, агрессивна, но неопасна.




Еще полчаса пути – и мы попадаем в сердце древнего вулкана, в урочище Хоба-Тепе, самое красивое место Карадагского заповедника и центр резиденции Шайтана. Именно здесь в незапамятные времена стихия бушевала вовсю. Весь этот каменный хаос, рядом с которым чувствуешь себя ничтожным и беззащитным, действительно пугает, если не знать создавших его причин, а ассоциации с нечистой силой, создавшей эту грозную красоту, немедленно лезут в голову. Вот Чертов Камин – остатки жерлового канала бокового кратера, структурой действительно очень напоминающие растрескавшиеся в очаге дрова. Вот ряд узких и длинных «пальцев», похожих на знаменитых истуканов моаи с острова Рапа-Нуи (Пасхи). Вот массив узких, черных и местами продырявленных пиков, похожих на руины великанского города, который так и называется – «Мертвый город», хотя живым он никогда не был.







Внизу, под нами – три скалы в море: Лев, Золотые Ворота и Иван-Разбойник. Золотыми Воротами эту арку, конечно, прозвали уже славяне – в вечернем свете они и правда выглядят золотыми. Утром ворота, однако, выглядят скорее белесыми – сказывается увеличение популяции краснокнижного хохлатого баклана, который по глупости считает их месторождением гуано и усердно работает над этим. А для тюркского населения они были… угадаете? Ну естественно, Шайтан-Капу («Чертовы Ворота»)! Сверху, с хребта, куда татары, наверное, вообще боялись ходить, больше подошло бы даже название «Шайтан-Башка» – характерные рожки налицо. Единственный тюркский топоним, где речь не идет о шайтане – скала Иван-Разбойник. Здесь, под скалой, много лет назад прятались со своими «чайками» запорожцы, которые совершали набеги на турецкие торговые суда. И похоже, козаки внушали туркам такой страх, что бедняги боялись запорожцев еще больше, чем шайтана.



А на самом-то деле Карадаг с нечистой силой ничего не связывает. Кроме, пожалуй, одного: Карадаг действительно чертовски, дьявольски, шайтански красив. Все эти причудливые каменные образования имеют вулканическую природу. Застывшая в замкнутом пространстве лава – один из самых прочных природных материалов. Когда лава заполняла расщелины и овраги в рыхлой породе, образовывались дайки. Через много тысяч лет рыхлая порода разрушалась, а дайка – узкая лавовая стенка – продолжает стоять как ни в чем не бывало. Еще более устойчив к разрушению так называемый некк – жерловый канал вулкана, в котором лава застыла, так и не излившись. На некк очень похожа скала Шайтан-Бармак («Чертов Палец»), где и заканчивается экскурсия по сухопутной эко-тропе, хотя ученые не единодушны в этом вопросе. Тридцатиметровый черный цилиндр стоит здесь миллионы лет и простоит еще столько же, снисходительно разглядывая море, горы и двуногих козявок, копошащихся с камерами у его подножия.




Очередной шорох в листве – и Вася выгнал из травы большого, суетливого и переливающегося сине-фиолетовым блеском жука. Это крымская жужелица – очередной представитель Красной книги. Сфотографировать жужелицу – дело непростое, она бегает намного быстрее, чем срабатывает автофокус. Два раза я ползал на карачках за жужелицей, и два раза она скрывалась в траве. В третий раз я посадил ее на середину дороги, и жук этого не выдержал – разгневался до крайности и выпустил мне на руку струю едкой жидкости, пахнущей до того дурно, что до конца дня мне в голову приходили мысли об ампутации провонявшейся жужелицей конечности…

По экологической тропе. Море.

Вторая экологическая тропа Карадага проходит у побережья, по морю. Обычно туристов возят на шумных корабликах (видимо, переделанных под туристические нужды из рыбацких баркасов), дырчание которых слышно, наверное, в Коктебеле. А шуметь возле гнездовий редкого хохлатого баклана и тревожить этих краснокнижных засранцев нежелательно, поэтому кораблики близко к берегу не подходят. Высаживаться на берег вообще категорически запрещено (там, кроме бакланов, еще уйма всяких пугливых тварей, включая не только пернатых, но и рукокрылых). Из-за нас двоих кораблик гонять смысла не было, поэтому в наше распоряжение предоставили надувнуху «Бриг» с мотором. Капитан этого резинового судна Саша оказался дядькой угрюмым и неразговорчивым, но все наши просьбы добросовестно выполнял: близко к берегу подошел, сквозь арку Шайтан-Капу прошел дважды и показал самые интересные достопримечательности Карадага, которые видны с моря.




С воды гнетущее «шайтанское» ощущение от мрачных черных утесов многократно сильнее, чем сверху. Там ты на равных с вулканическими пиками, здесь же они тягостно нависают над тобой и всячески подчеркивают свое превосходство. Представляю себе панику капитана турецкой фелюги: мало того, что надо ежеминутно молиться Аллаху, чтобы шайтан не проснулся, пока ты стараешься проскочить под этими нависающими каменными громадами, так еще из-под одной из них с гиканьем вырываются на «чайке» запорожские козаки и устремляются к тебе…




Карадаг издавна облюбовали советские кинематографисты. Как только нужно быть снять сюжет, в котором присутствуют злобные морские разбойники или доблестный герой, вереница машин с кинотехникой тянулась в Карадаг. «Пираты ХХ века», «Три плюс два», «Спортлото-82» и многие другие ленты сняты здесь, всех я уже не упомню. Тогда еще заповедника здесь не было, и редкостные хохлатые бакланы орали в ужасе, глядя, как бородатые обормоты с софитами и камерами топчут пляжи, которые они привыкли считать своей личной вотчиной. А ассистенты и прочая молодежь, щелкнув своей клетчатой хренью и звонко крикнув: «Эпизод 48, дубль 5!», бросались на пляж и увлеченно рылись в гальке. Камушки тут изумительные: нигде больше я не видел такого разнообразия форм, расцветок и узоров. Еще до войны отдыхающие составляли себе целые коллекции карадагских камней, давали им прихотливые названия и гонялись за особо ценными «фернампиксами» или «лягушками». Сегодня этот процесс под контролем, точнее говоря, настрого запрещен. Нельзя не только бродить по заповедным галечным пляжам, но даже подбирать гальку на том единственном пляже у биостанции, куда пускают отдыхающих. Дело все в том, что любой вулканический аппарат – это обычно кладезь всяких самоцветов. Кимберлитовые трубки, в которых находили алмазы Якутии и ЮАР – жерла потухших давным-давно вулканов. В подобных лавовых каналах находят и другие драгоценные и полудрагоценные камни. Все зависит от того, какие породы были в глубинных слоях, откуда извержение вытащило их и рассыпало по поверхности земли. Под Карадагом 150 мегалет тому назад, когда окраину Лавразии регулярно тошнило лавой, алмазов, сапфиров и изумрудов не было. Но сердолик, оникс, яшмы и другие самоцветы были, и они валяются в Карадаге под ногами в немыслимом количестве. Даже на официальном пляже (с которого камни, несмотря на запрет, наверняка тащат ежедневно) стоит смочить водой каждый второй-третий камень – и вместо унылой серости он заиграет зелеными, розовыми, желтыми или синеватыми узорами…




…Первая же скала, которая попалась нам на пути, сразила нас наповал. Вернее, вторая. Первая – скала Кузьмича, названная так в честь одного из бывших сотрудников заповедника, вечно пропадавшего на ней с удочками – ничем особым не примечательна. Зато на второй, скале Левинсона-Лессинга, о которой я упомянул в самом начале, два силуэта: креста и распятия. Довольно четкие, если не считать отсутствующей левой руки распятого Спасителя, не чета зернистому мареву, которое обычно выдают за фотографии палеоартефактов и морских чудовищ. Похоже, сама природа позаботилась, чтобы шайтан был надежно заперт в заповеднике этими священными символами и не шастал по ночам на биостанцию. Мало ли, еще под машину попадет… или пьяная компания из Курортного морду набьет и рога пообломает… хоть и нечисть, а все же существо в некотором роде уникальное, охранять надо, да-с…







Примерно в километре к востоку у берегов стоит самая знаменитая «скульптурная группа» Карадага: скала Иван-Разбойник, скала Лев и Золотые Ворота. К скале Лев нужно непременно подходить с запада, от Курортного, и помнить, что имеется в виду морской лев. С африканским царем зверушек скала имеет мало общего, а вот на его ластоногого тезку и впрямь похожа. Но только с запада. С востока у морского млекопитающего появляется вполне собачья морда и большое висячее ухо, покрытое волнистой шерстью. Ни дать ни взять – купающийся спаниель… А под Золотыми Воротами, по словам Васиной жены Оли, есть небольшой валютный резерв Украины. Каждый из ежедневно проходящих под каменной аркой на кораблике туристов (этот проход – «хит» морской экскурсионной программы) считает своим долгом загадать желание и швырнуть за борт монетку. Скоро там вырастет такая груда металла, что кораблик начнет цеплять дно, а дайверы, второе столетие ищущие золото «Черного Принца», переместятся к карадагскому побережью…

За Золотыми Воротами в отвесных береговых обрывах можно разглядеть очень необычные структуры. Это так называемая подушечная, или пиллоу-лава (от англ. pillow – подушка), которая образуется только при подводных извержениях. Ну вот представьте себе: под водой из вулканического канала лезет лава, мгновенно охлаждается водой и покрывается коркой. Изнутри подпирают новые порции, корка лопается и из нее выползает круглый лавовый пузырь, который тоже быстро покрывается коркой… и так до бесконечности. Получается вот такой лавовый попкорн. Находки пиллоу-лавы, даже в самых неожиданных местах вроде Центральной Азии, всегда неопровержимо свидетельствуют о том, что она изливалась под водой, стало быть, во время извержения здесь было морское дно. А вот дайки – те, наоборот, образуются только на суше. В Карадаге от даек до пиллоу-лавы по прямой метров сто пятьдесят. Выходит, что и в юрском периоде здесь было побережье, совсем как сейчас… Это косвенно подтверждается и составом лав: слагающие Карадаг вулканические породы – не базальт, а андезит, характерный для материковых окраин. Но это уже дебри для специалистов; с вашего позволения я оставлю теорию Вегенера, дрейф тектонических плит и магматические очаги за пределами этого карадагского отчета, тем более что массивы пиллоу-лавы уже скрылись за мысом…




Дальше – Сердоликовая бухта, жуткое нагромождение почти вертикальных даек в урочище Хоба-Тепе, скала Парус и бухта Барахты. Знаете, конечно же, выражение «с бухты-барахты», но не знаете, откуда оно пошло? Здесь она, родимая, здесь, в Карадаге, а имя свое получила около ста лет назад. Тогда развеселая компания дачников вышла из Коктебеля и пустилась в плавание на лодочке вдоль скал Карадага, миновала несколько бухт, имеющих имена, и попала в маленькую уютную бухточку, которая все еще оставалась безымянной. «Как мы ее назовем?» - вслух думали дачники. История не сохранила первых неудачных версий, но потом откуда-то прибыл небольшой девятый вал, лодочку перевернул, а дачников вывалил в море. Хохочущие дачники долго барахтались в воде, стараясь то ли обратно в лодку залезть, то ли как-то выйти на обрывистый берег. Никто не погиб, никто ничего себе не повредил, всем было очень весело. Вот и название у бухты веселое. Поскольку барахтался в воде каждый, то и приняли его единогласно. А уже потом эта информация дошла до Маяковского, и он, так сказать, официально закрепил его.




За этой бухтой и до Коктебеля смотреть уже особо нечего, потому мы возвращаемся на биостанцию и начинаем грустить. Завтра нам уже пора…

…В последний раз окидываю взглядом зеленую долину, лениво ворочающееся лазурное море, каменных Короля и Королеву, подходящих к трону на вершине Карагача, в последний раз слушаю вечерний хор зеленых квакш, которые не давали спать по ночам. Очень жалко расставаться со всей этой красотой.







Единственное, с чем расставаться не жалко – так это с престарелым нудистом, регулярно валявшимся на пляже несмотря на запрещающие знаки, создающим своими малопрезентабельными мощами некий вакуум вокруг себя и здорово портившим старчески усохшей жопой великолепный пейзаж. Меня поразила та таинственная болезнь, о которой с ухмылкой предупреждали сотрудники заповедника – карадагомания. И я, как и огромная армада собратьев по диагнозу, буду возвращаться сюда не раз. Но чуть позже. А пока… пока нас ждет страна ОЗ!



Tags: Крым
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for members only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 7 comments