zapolosnaya (zapolosnaya) wrote in ru_travel,
zapolosnaya
zapolosnaya
ru_travel

Category:

Литва: Провинциальный город

С этими балтийскими словечками всегда так: пока думала, с чего бы начать, из головы выскочило название города, о котором собралась вести речь. Впрочем, это неважно. Сев на паром, который, пускаясь в плавание, отталкивается от самого кончика Куршской косы, нужно ровно восемь минут, чтобы пересечь залив и оказаться здесь.

1

Прибалтика. Литва. Скромная приморская страна. Медлительная провинция в промозглом тумане и октябрьской дреме. Еще совсем недавно здесь, в куршских деревеньках серди блуждающих дюн, танцующих деревьев и белого моря жила златокосая Неринга, в янтарных дворцах пели песни боги, а Каститис на свою беду повстречал Юрате. И не смог забыть. Местные рыбаки с вечным песком и солью в волосах всю жизнь качались в куренах на белесых волнах моря. Волосы рыбаков росли, густели, вились, седели, но ничего не менялось: руки все также крепко держались за невод.

Ливонцы и крестоносцы привезли сюда своих бога, женщин и песни. Потянулись вверх Мемельский замок и костелы. Загремели звонари в колокола. Время поперхнулось, откашлялось и пошло себе дальше. С тех пор местные дороги и мостовые топтали сотни армий и тысячи миссионеров, менялись политический строй и географические карты. Замок превратился в руины. Только рыбаки, звонари и костелы, кажется, никуда не пропадали.

Я оказываюсь здесь в разгар российско-литовской молочной войны. Россия отказывается есть литовские молоко и сыр. Литва же, от огорчения и капельку назло, отключила на своей территории российский Первый канал. Теперь та половина страны, которая никогда не пыталась выучить государственный язык, не может смотреть российские новости и сериалы. Местные же каналы ту половину литовцев никогда и не интересовали.

На паромном причале всего двое желающих отправиться в город: я и дама с большими пакетами, набитыми чем-то съестным. От скуки дама сообщает мне, что ездила в Россию на свадьбу к друзьям, что накупила все эти продукты в Калининграде, хотя это не имело никакого смысла: в той стране все также дорого, как и в этой.

На мой вопрос, давно ли она живет в Литве, моя случайная попутчица обижается за то, что я не услышала ее балтийский акцент. Оказывается, она родилась в этом городе и прожила здесь всю жизнь. По-литовски, правда, не разговаривает, но и без этого неплохо.
– В городе почти все, как я. Почти все по-русски понимают. А на работе просто поменьше болтать пытаюсь. Я в детском садике уборщицей работаю, там только с детками «лабасничать» надо – неторопливо рассказывает дама.

«Лабасничать» – здороваться от литовского “labas” – "здравствуйте". В ожидании парома дама делилась со мной своими знаниями литовского, попутно интересуясь, хорошо ли у меня с валютной арифметикой и быстро ли я перевожу цены из рублей и другие валюты. Из местных достопримечательностей посоветовала сходить в Акрополис – крупный торговый центр. Скидки, распродажи, весело. Наконец, причалил паром. На том мы с дамой и расстались.Через восемь минут я оказываюсь в городе, откуда родом моя знакомая.

На подоконнике припортового кафе в горшке из Икеи зачахло лимонное дерево. Жирные чайки трясутся от холода на ободке паромной трубы. Залив забит кораблями, корабликами, грузовыми судами и подъемниками. Город в три этажа в высоту, не считая чердаков, телевизионных антенн, пары заводских труб на дальнем плане и нескольких блочных зданий в память о прошлом режиме. Вдалеке рябит красно-белыми полосками маяк. Порт, пара мостов, пятачок старого города, весь обклеенный черепицей, брусчаткой и заросший плющом. Магазин «Лолита», магазин «Мамзель». Светофоры, переходы, россыпь кафешек и баров. Мальчики-фонтанчики в ободках дворовых арок. Каждому крыльцу по барочному ангелу. На решке канализационных люков башенки Мемельского замка – не то знак городского герба, не то городской скорби по разрушенному замку и собственному лихому прошлому.

2

Нынче в городе порядок, как у немецкого нотариуса на рабочем столе. Все здесь разлиновано, прошнуровано и пронумеровано. У всего свое название и своя табличка. Орган по воскресеньям, химчистка – по средам. Секундная стрелка на городских часах литовской окраины флегматична и медлительна, как местные жители. Старик в синей беретке с синей авоськой, болтающейся на руле синего велосипеда трясется по дорожным булыжникам на зеленый свет, пока на другом конце перекрестка дама в янтарных перстнях замерла на красный. Кажуально одетые обыватели рассажены за приоконные столики кофеен. Мимо комиссионки, набитой советскими пластинками с записями концертов Глинки, Вивальди и Бетховена, прошли мать с сыном-школьником. У ребенка нерадостный вид: понурый, он шел, глядя на мозаику уличной брусчатки под своими ногами, пока его мама сердито трясла перед ним школьной тетрадкой, будто хотела вытряхнуть из нее все ошибки своего чада. Надо же, в этом кукольном городке на обочине Евросоюза тоже ставят двойки.

С тоскливыми лицами шатаются по городу туристы из соседних стран. Их отпуск пришелся на старость и октябрьскую хмурь, и теперь в глупых скандинавских шерстяных шапках с оленями на лбу и косичками по бокам, викинги на пенсии пытаются найти десять различий между этим городом и своим собственным. Они только в прошлый понедельник сошли сюда с автобусной подножки, но, кажется, уже все видели. А сегодня всего лишь вторник. Порой им встречаются местные подростки-фрики. Их грязные головы, как бунт, непринятие разлинованной, прошнурованной и пронумерованной жизни. Тоска по скрипу пенопласта, неустроенности и чему-то еще, о чем они сами не догадываются.

3

Что в этом городе прекрасно, так это названия улиц. Здесь есть улицы Башмачников, Рыбаков и Пекарей, есть Янтарная улица, улица Волн и улица Бурь. Жаль только, что таблички с названиями улиц пишутся на литовском языке. Вспоминаю свою даму с паромного причала. Поэзия уличных табличек ей, как и тем туристам в глупых скандинавских шерстяных шапках, кажется, недоступна.

Бывают города, прошлое которых живее настоящего. Города, в которых самое интересное место – публичная библиотека. Где старый библиотекарь во фланелевых штанах расскажет тебе весь город. Расшифрует уличные таблички, символы и гербы. Даст имена всем мальчикам-фонтанчикам и барочным ангелам. У библиотечного окна, опершись локтями на подоконник, он укажет пальцем туда, куда надо посмотреть, чтобы увидеть целый и невредимый Мемельский замок. Он расскажет все о своем городе того времени, в которое этот библиотекарь каждую ночь уходить спать и видеть сны. Поведает о жителях, которые умели читать послания ушедших горожан и сами оставляли потомкам знаки, ключи от города и сути вещей.

А еще этому городу удается Бродский. Так хорошо читаются его дивертисменты за столиком кофейни под непонятный литовский треп немногочисленных посетителей. Пронесется мимо столика та самая подавальщица в кофточке из батиста, улыбнется тебе из гостеприимства. Ты вспомнишь бродские строчки, улыбнешься ей в ответ, будто знаешь ее, хлебнешь остывшего кофе и перевернешь страницу.

Вспомнила: это Клайпеда. Ударение на первую «А». Административный центр Клайпедского уезда. Медлительная провинция в промозглом тумане и октябрьской дреме. Скромная приморская страна. Литва. Прибалтика.

4
Tags: Куршская коса, Литва, Прибалтика
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for members only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 13 comments