Он и его путешествия (mefatgg) wrote in ru_travel,
Он и его путешествия
mefatgg
ru_travel

Category:

Золотой пятугольник Ирана. Часть 2

Золотой пятиугольник Ирана. Часть 1.

День 2. Шираз


У каждого случалось после пяти Б-52, отполированных двумя литрами отборного лагера в сомнительном ночном клубе затанцевать к себе домой условную Гульчитай. Гульчитай пахла импортными духами, не сопротивлялась и, казалось, сбежала с конкурса мисс Мира. Утром происходила трезвая метаморфоза и Гульчитай вдруг оказывалась страшной выхухолью, от которой пахло пельменями. Хотелось бежать вдаль, с компасом или без, но вырванные из памяти отрывки ночи вынуждали некоторое время натянуто улыбаться, превознемогая отвращение, умноженное на головную Б-52.

После того как ночью Шираз показался нам потным, пахнущим табаком и тухлыми пряностями орангутангом, я поневоле вспоминал сагу о Б-52 и надеялся, что здесь, в Ширазе, по обратной аналогии при свете дня мы увидим Барселону Ближнего Востока! Хрен там!



В золотом треугольнике Ирана «Исфахан – Шираз – Йезд» Шираз показался переоцененной или вовсе мнимой вершиной.

Сумасшедшие мопедисты, безликая архитектура, изредка разбавленная мечетями и достопримечательностями, пересохшая река… Ужгород, блин! И осиливался иранский Ужгород под стать впечатлениям: натужно, как «Война и Мир» в 10 классе. Щурились, позировали друг другу на фотографиях, колоритно меняли деньги (в банках курс ощутимо ниже, чем у менял!) и пытались «въехать» в Иран – всё не то. На волнах Шираза искренней казалась только воздушная мисс Ксю, периодически утопавшая в сувенирных лавках, но исправно получавшая руки помощи от двух надежных спутников.





Arg of Karim Khan:























Главным пунктом второго дня – а то и всей поездки – лично для меня была мечеть Наср-аль Мульк, превращающаяся в нечто невероятно красочное при прохождении солнечных лучей через цветную мозаику окон. Фотография этой мечети настойчиво гуляла по соцсетям и теребила мою выдержку, а я, не стесняясь в выражениях, хвастался, подписываясь под каждой фотографией:

- А это мечеть Наср-аль Мульк в Ширазе. И я скоро там буду!, - с самодовольным видом ожидая ответных удивленных комментариев.

Но мы гуляли по Ширазу, и как Золушка в сказке – увлеклись. Увлеклись большими мечетями, куда запрещен вход с любой фотоаппаратурой и любыми непокрытыми женскими конечностями, увлеклись рынками и улыбчивыми продавцами, увлеклись гранатовыми фрешами. Увлеклись единственным разрушенным домом, на фоне которого одинокая пальма наконец создала антураж того опасного Ирана, которым нас пугали родственники, друзья и телевидение. Увлеклись и опоздали - наша Наср-аль Мульк превратилась в тыкву!

- You should come before 10.00 to see this, - проговорила на входе женщина, указывая на фотографию на открытке. До 10. До 10 утра, мать твою! Только до 10 утра солнечные лучи образуют причудливые узоры на полу и стенах. Потом солнце укатывается, и мечеть превращается в краматорский Дворец Культуры «Машиностроитель» с тусклым дневным освещением. Финиш. Я прокомментировал столько фотографий, ожидая привезти свою и в тот момент даже убедил себя, что ехал в Иран только ради неё – мечети Наср-аль Мульк!

- Не вижу смысла дальше находится в Иране, - ворчнул я, мысленно перебирая своих коллег глазами – на кого бы взвалить ответственность за проёб! Проёб же нашептывал моё имя, предоставляя индульгенцию и воздушной Ксю, которая всячески поддерживала меня в поездке, и Александру Сергеевичу, который ни хрена не умеет сочинять стихи, но грамотно планирует путешествия.

Вот что мы увидели:




Вот что мы должны были увидеть:


Настроение до конца дня было плохое, как после заводской столовой. С плохим настроением я увидел ботанический сад с мылопроводом и красивые дворцы, внезапно показывающиеся из подворотен.

Сад Эрам:


Иранские студентки в ботсаду:


Мылопровод:






Мы брели по вечернему Ширазу в поисках душевного и недорогого ресторана. До ночного автобуса оставалось около 5 часов, когда после перекуса во вшивой забегаловке, к сожалению, уже сытые, наткнулись на прекрасный чайный ресторан. Восхищенные глаза воздушной мисс Ксю подавили в нас чувство сытости – решено было заходить и пить чай! Тем более к чаю подали несколько наименований сладостей и разыграли комедию «Трудности перевода» в 3 актах.

В первом акте официант пытался на пальцах объяснить, что хочет угостить нам супом. Супом к чаю!

- Мы сыты, есть не будем!, - отрезала воздушная мисс Ксю во втором акте, но осталась никем не понята со своим английским.

Тем не менее, в начале третьего акта нам молча (а как иначе при отсутствии английского!) поставили суп на стол и дали по ложке. Каждому. Третий акт длился добрых пол-минуты и включил в себя переход от скромной сытости к осознанию желанной дегустации блюд.  И в тот момент, когда мы уже взяли в руки ложки, официантка явила миру неожиданную развязку, убедив администратора в том, что мы дар не приняли, забрав супы буквально из наших трясущихся желанием рук.

- Сюда определенно надо возвращаться на поздний ужин, милейшее заведение!
- Да, а посмотрите сколько сладостей принесли к чаю!
- Да и угостить хотели, это мы, дураки, вначале отказались и запутали их.



Неприветливый Шираз решил улыбнуться нам напоследок изысканной иранской кухней. А чтобы мы не приняли улыбку за оскал – отполировал гостеприимством: до автовокзала нас везли бесплатно и с ветерком, а действительно прекрасный английский водителя утопал в громкой музыке Чайковского.

В VIP-автобусе кормили, а  вместо сидений фактически были шезлонги. В какой-то момент я даже представил себя пассажиром бизнес-класса и ждал стюардесс и турбулентности! Ксю лямбдой пыталась уснуть, а Александр Сергеевич, в мирное время проводивший чуть ли не мастер-классы на тему «Как спать сидя», не спал, ссылаясь на насморк. Его «тау» всю ночь пугала пассажиров громким шморганьем, смешиваясь с мелодиями нового альбома Slipknot в моих наушниках…

День 3. Йезд

Йезд отборным Хугарденом лег на говенное ширазское «Арсенал Крепкое». Но это было совсем потом. Вначале же было шокирующее утро.

- Я немного другим себе представлял город, где нам все рекомендовали провести 2 полных дня, - грустно вздохнул Александр Сергеевич, когда нас в 6 утра высадили в поле. В захудалом здании автостанцию выдавали только назойливые таксисты.
- Куда дальше?, - спросила мисс Ксю, мысленно констатируя, что сувенирных лавок вокруг нет.




Утро обволакивало нас липким воздухом и торопиться не хотелось.  Йезд, находясь вдалеке от исторических столиц, смог избежать жестоких разрушений. В городе осталось много архитектурных памятников и культурных реликтов древних времён. В Йезде хорошо сохранился старый глиняный город,  но каким образом его познавать и что именно смотреть никто не понимал. Зато мы понимали, что надо селиться в караван-сарае. Это аутентично и просто клево.

Караван-сарай – это традиционный иранский двор. Сверху он напоминает рот вологодских девушек и похож на квадратную букву «О». Три этажа, отведенные под отель, расписаны орнаментами, а в центре располагаются уютные дворик, ресторан и чайхана. Постелены ковры и повсюду гранаты. Не РПГ, а сочные. Караван-сараи бережно восстанавливались в последние 30 лет. Их около десяти только в Йезде и они скорее напоминают музей, выдавливая из воздушной мисс Ксю неподдельное «Ухтыыыы!».







- Mehr Hotel, - гордо бросаю таксисту я название самого популярного отеля Йезда.
Таксист по лабиринту улиц довез нас до места, дальше которого проехать уже не мог физически, и жестами показал направление. Мы впервые погрузились в безлюдные улочки Йезда.
- Fully booked!, - отрезала девушка на ресепшене отеля спустя минуту. Да и за такую цена, которая была озвучена – хорошо что фули букд! И мы пошли, вооружившись планом размещения других караван-сараев и полными штанами оптимизма. Оптимизм стал иссякать где-то на четвертом отеле, в который не удалось поселиться. Солнце начинало припекать, а прелести Йезда всё больше утопали в первичных физиологических потребностях: в душ, покушать, покакать, поспать. Можно даже, совмещая некоторые процессы.

Удача пришла, когда её уже не ждали. В традиционном иранском отеле Kourosh за 1 400 000 риалов нам выделили комнатку без окон, со входом через странное служебное помещение, больше напоминавшее актовый зал с кроватями. Если в Иране и существует место, где происходят разврат и прочие запрещенные процессы, то более подходящей комнаты не сыскать даже мастерам сыска.

Йезд  теплом расплывается по телу. Тут действительно круто! Огромные километровые кварталы старого города похожи на муравейник и испещрены уютными глиняными улочками, переулками и настолько узкими проходами, что Йезд видится худшим место для отдыха Василия Уткина. В этих улочках легко и приятно заблудиться, они абсолютно хаотично расходятся и чтобы пройти к куполу, который виднеется в 100 метрах, часто приходится описывать синусоиду. Поиск пути к виднеющимся минаретам мечети же вообще превращается в непосильную задачу. Легче найти пупок у очень толстой женщины.

Йезд пленил. По нему можно праздно шататься, наслаждаясь мгновениями. Не щурясь в видоискатель и без карты интересностей. С Йездом было интересно поговорить о коврах и людях. А это главные составляющие Ирана.












Мечеть Амир Чагхмагх:



«Погружаемся!», - то и дело произносил кто-то из нас, и мы ныряли в лабиринты проходов, бесцельно любуясь глиняным великолепием. Делали перерывы лишь изредка, пытаясь отдышаться на пыльных широких проспектах от впечатлений. Так тяжело дышат наверное только курильщики-волынщики в конце трудового дня. Йезд был похож на живой организм. Безлюдный днем, напоминавший застывшие в веках декорации к фильму про Алладина или принца Персии, с наступлением сумерек он наполнялся суетой, торговцами и шумом. Йезд жил уличной торговлей и гуляющими компаниями, появившимися словно из неоткуда, обволакивая толпой трех белых туристов, тренирующих разговорный английский местных в поисках магнитов, лампы Алладина и наперстков. Мы наблюдали с крыш как Йезд тонул в закатном солнце, а 50 оттенков коричневого отсвечивали в лучах. Эти лучи выхватывали три глупых блаженных улыбки, застывшие в понимании зачем мы живем и зачем путешествуем…






- Ваш друг точно говорит по-английски?, - договоривались мы с таксистом
- Да, он хорошо говорит. Почти как я, - бойко отвечал молодой перс.
- А почему Вы не хотите нас повезти?
- На моей машине написано «Такси Йезда», если я выеду за пределы города меня джахарма-бахармэ!, - жестикулируя отвечал тот.
- И сколько будет стоить проезд в Исфахан с заездом в Мейбод и Чак Чак?
- 3 000 000 риалов!
- Мы согласны. Завтра в 8 утра в Kourush Hotel.
- Ок!
День 4. Мейбод – Чак Чак - Исфахан
В Иране много нефти и дешевый бензин. Несколько лет назад цены повергали в шок даже отъявленных коммунистов – бензин стоил 25 центов за литр, а дизель – около 10.  С такими ценами хотелось фотографироваться и пересчитывать их, подозревая калькулятор в ошибке. Несмотря на рост цен в последние годы, Иран остается страной, по которой не зазорно путешествовать на такси. Такое такси должно было нас доставить из Йезда в Исфахан, второй крупнейший город Ирана.



Если хорошо потрусить коробку с надписью «Исфахан - Йезд» из неё выпадет куча мусора и две большие достопримечательности:  Мейбод и Чак-Чак. Они должны были разбавить 350 км нашего пути в Исфахан.
7 утра, будильник, «ты первая в душ! – нет ты! – нет ты, ты ведь девочка! – ок!», традиционный завтрак в традиционном отеле, таксист, автобан, заправка, иранское пиво.
Почему иранское пиво называют пивом - остается загадкой. В нем нет ну абсолютно ничего от пива. Когда-то в загородном доме товарища нами была найдена антиквариат-бутылка с подозрительным содержимым. Судя по внешнему виду бутылки, в ней должен был находиться минимум джин, исполняющий 5 желаний без нотаций и цензуры. Или на худой конец вино, выдержанное еще в донаполеоновскую эпоху. Мы громко радовались находке и стали дегустировать. Содержимое сосуда определить не удалось, но на вкус оно напоминало большую гадость. С тех пор пробить вкусовое дно получилось только в Иране. С помощью того, что скрывалось под этикеткой местного пива.
Мейбод показался через 30 минут пути. Это городок, как и Йезд тоже немного глиняный. В нем есть все признаки истории: крепость, музей ковров, почта и голубятня. Музей ковров пестрит редкими 800-летними экспонатами, но судя по их сохранности, самые ценные артефакты всё же висят в хрущевках советских райцентров на стенах. Поэтому главный экспонат мейбодского музея ковров – это дряхлая старуха, которая непрерывно ткёт новые экспонаты. В голубятне же вообще, вместо птиц – французские туристы. Воздушная мисс Ксю приуныла – она прохладна к Франции и любит голубей. Французы, к слову, примкнули к нам еще в крепости и с тех пор громко женепасисжурили во время всего пребывания в Мейбоде.
- Хоть на входе с ними сэкономим, - поговаривали мы, пристроившись к их группе.

Вид Мейбода

Крепость Мейбода:

Старуха Мейбода:

Голубятня Мейбода:

За Мейбодом был Чак-Чак, но про него и вовсе писать не хочется. Это зороастрийский новострой хрен знает где в горах, куда не пускают во время месячных. Живописная дорога, ведущая к нему, способна частично компенсировать никчемность Чак-Чака. Она – дорога, а не никчемность - начинается сразу за поворотом с трассы. Силуэты диких верблюдов вырастают на фоне марсианских гор, а асфальт ширинкой прорезает прерии штанов, чем-то напоминая американскую Неваду. Александр Сергеевич не был в Неваде, ему картина напоминала Исландию, после которой он невзлюбил футбол. Окрестности моментально будят в  воздушной мисс Ксю чувство прекрасного:
- А давайте я типа голосую на обочине, - щебетала она, намекая на эффектные фотографии на живописной дороге. Она очень органично вписывалась в окрестный пейзаж в парандже и одеяниях, смахивающих на традиционные. В таком состоянии с ней нельзя спорить, нужно фотографировать. Фотографировали.


Вид на Чак-Чак:

Вид из Чак-Чака:





Чак-Чак не представлял никакого интереса, мы поспешили продолжить путь в Исфахан. Дорога была окутана сонным кумаром. Мои спутники наблюдали за однообразным пейзажем вокруг, а я вертел в руках йогурт, впервые обратив внимание на то, что он годен до 05/08/93.
«Скис», - подумал я, но проснулся Александр Сергеевич и познакомил нас с местным летоисчислением. 1393 год в Иране нынче!
В Исфахан въезжали около 4. Отпустили таксиста, осмотрелись. Вокруг зелено, проспекты, много машин. После азиатского Шираза и средневекового Йезда Исфахан показался абсолютно европейским.




Не сходя с места провели рекогносцировку местности в поисках какого-нибудь отеля.
- Этот, - протянул руку Александр Сергеевич, указав на вывеску Pars Hotel. За вывеской скрывался ухоженный номер за 1 300 000 риалов и англоговорящий персонал. Подобное счастье нам не встречалось прежде в Иране, будем привыкать. Душ принимали с мыслями о еде. Такое бывает, когда снеки, купленные на заправке, уже давно усвоились. Больше других о еде думала мисс Ксю. Она то и дело гневно смотрела исподлобья, ворча:
- Очень хочется есть, давайте уже где-то сядем!
В ней говорил голод. Голодные женщины – сверхопасно. Это знал и Александр Сергеевич, и я. Мы оба глубоко женаты. Причем я – на воздушной мисс Ксю. Тут никакое мороженое с гранатовым фрешем не поможет.
Заведение для ужина выбирали основательно, испытывая терпение нашей спутницы. На грани триллера с убийствами. Я был более переборчив в выборе ресторана – этот дорогой, этот не такой, -  поэтому одно из убийств могло быть кровавым. Выбрали вовремя, когда воздушная мисс Ксю как раз целилась мне брошкой в глаз и прикидывала через какое плечо лучше перебросить Александра Сергеевича мордой об асфальт. В ресторане отсутствие нормального меню и плохой английский официантов породил экскурсию. Нас на подъемнике свозили на кухню, где пальцами показывали блюда и способ их приготовления. Очень неожиданно и познавательно.
- Пошли исфаханить, - сыто улыбнулась воздушная мисс Ксю после трапезы.
У каждого есть своя визитная карточка. У Виталия Ревы это рот, у Яроша – визитка, у меня – злостный гном, который приходит по ночам и обгрызает мне ногти. Визитной карточкой Исфахана были мосты и в частности – мост 33-х арок. Его нужно смотреть дважды: днем и ночью. Ночью он красиво отражаются в реке, днем можно любоваться, уплетая мороженое. В наш приезд ни реки, ни мороженого не было. Но даже без них он чудесен в своем арочном великолепии. Вечером на нижний ярус моста выползают семьи. Они приносят с собой ковры, кальян, семечки и начинают отдыхать. Очень душевно и дружелюбно. Я бы даже сказал – по-советски душевно. Кажется, не существует интернета и мобильных телефонов, нет алкоголя и забот. Хочется выходить на свежий воздух и по очереди дружить семьями. А лучше домами.










«Хорошо всё-таки в шортах», - думал я пытаясь заснуть. Это единственное ограничение, которое в исфаханские +30 немного доставало.
Tags: Иран
Subscribe

  • Японская кухня

    После четвертой поездки в Японию хочется немного рассказать вам о местной кухне. Мы начнем с напитков, перейдем к лапше, а затем к блюдам из риса,…

  • Восхождение на Фудзияму

    Введение Фудзияма или Фудзи-сан — это священная гора в Японии и стратовулкан на стыке Евразийской, Филиппинской и Охотской плит по…

  • Коясан – центр японского буддизма

    Расположенная южнее Осаки гора Коя (Коясан) представляет собой один из духовных центров японского буддизма, место паломничества японцев на…

  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for members only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments