Гасконь, город ОШ

Под епископскими сидениями — деревянные рисунки

Я вижу, что мастер веселился и радовался, выпиливая и шлифуя детальки.

   

Сбоку от сидений — фигурки, чтобы епископам было нескучно на советаx:

.   

Вот эта, конечно, выпадает. Это – «Рыбак Израель». Я гуглила и не нашла, порылась в библиотеке – тщетно. Что ж он так? Ловил рыбку и уронил нечаянно удочку?

Это мы в Auch'e. Не Ауч, но Ош. Когда-то – столица Гаскони. Нынче Гасконь – лишь историческое, а не административное понятие, так что столица -- это ностальгично.

Мы в часовне соборе Святой Марии,Basilique Cathédrale Sainte-Marie. Он кажется довольно-тки новеньким – потому что построен из белого известняка, а нас самом деле ему 600 лет. Это бывшее сердце бывшего могущественного города епископов.

Катедраль сохранил все былые атрибуты – дворец епископов, Капитул и башню Арманьяка (когда-то тюрьма). Здесь собираются пилиграмы с дороги Сан-Жака, ну и я, смотрю на витражи под (почему-то) Мелодию Глюка из припрятанных в ниши колонок.

Это мы в верхнем городе. Auch – как Шотландия, у него есть свой Highland, La Ville haute. От нижнего города он отделен рекой Gers, и спускаться вниз надо по лестнице, которая есть памятник монументальной архитектуры, в которой 350 ступенек и на которой стоит Д'Артаньян. Ну, где он только не стоит/сидит. Самый красивый он, конечно, в Париже, а самый дурацкий – в городочке под названием Кондом. Кроме милого названия, городочек может похвастаться совершенно дубино-подобной скульптурой всех 4 мушкетеров, которые напоминают неимоверно мушкетеров наших, одесса-фильмовских.

Я все увивлялась, а потом нашла подпись автора. Это Церетелли. Он everywhere, даже в Кондоме.

Местный народ пытается убедить меня, что Ош — родина Д'Артаньяна. На самом деле он родился в Кастельморе. Но ведь – столица Гаскони. И он здесь обязан быть, и, по книжке с объяснениями – отражать характер гасконцев – la caractère ombrageux, brave et généreux – характер гордый, храбрый и благородный. Но вообще-то ombrageux– это скорее «Обидчивый и недоверчивый», так что да, местный люд за мои умничания на меня обиделся.

Спуститься по 300 ступенькам приятственно, подниматься — вовсе нет, и мы возвращаемся вверх по микро-улицам.

Они называются пустерли, pousterles, от латинского posterula, что значит – потайной ход. По ним ходили вверх-вниз за водой, там домики de colombage возрастом в несколько веков, и по этим пустерлям мы нечаянно наскочили на дом Генриха IV.

Он здесь немножко жил с женой и тещей. Правда, на дощещке говорится деликатное aurait séjourné – «говорят, он здесь жил». Наверное, жена с тещей напару его низводили, так что он быстро удрал. Но дом сохранился с тех самых времен, и лестница там почти не ремонтировалась, и я туда залезла ловить ушедшие времена.

Тем и хороши эти маленькие нестоличные городки. Там все на самом деле так, как было когда-то очень давно.

.