Надоели безобразия? Поезжайте в Монемвазию!


В 375 году нашей эры юг Пелопоннеса довольно сильно тряхнуло. Когда женщины повытаскивали плачущих детей из-под кроватей, а пыль рассеялась, удивленным жителям полуострова открылась географическая инновация. От материка откололась довольно крупная скала, на которой мальчишки любили играть в 300 спартанцев. Мэр ближайшей к острову деревушки Гефира немедленно объявил референдум, чтобы народ сам решил, как лучше обустроить новое общественное пространство: разбить на скале ландшафтный парк, открыть фудкорт с отелями для средиземноморских пиратов, или  продать столичной аристократии для строительства дачных участков. Надо сказать, все эти идеи впоследствии были реализованы, но не сразу.


Из-за особенностей средневекового делопроизводства и периодического истребления местных жителей заезжими гастролерами (у некоторых даже отмечалась славянская внешность, и только отсутствие точных сведений о населенных пунктах гипербореи мешало европейцам разглядеть в этом руку Москвы), решение по референдуму затягивалось, и в середине 6-го века военачальник византийского императора Юстиниана волевым решением прекратил демократический диспут и приказал построить на скале крепость. "Дело пошло в гору", - иносказательно шутили местные жители, таская на себе камни для крепостных стен. "Кто много болтает, беду на себя навлекает", - еще более иносказательно отшучивалась администрация.

Через 700 лет даже скептики вынуждены были признать, что строительство на скале крепости было неплохим решением. За всеэто время Монемвасию ни разу не взяли приступом, - а ведь желающих было больше, чем достаточно.  На город посягали критский эмир и сицилийские норманны, бациллы чумы и пьяные матросы, но крепкие стены и сладкие вина местных виноградников неизменно остужали их пыл. Когда в 1204 году крестоносцы невзначай захватили Константинополь, Монемвасия оставалась в числе немногих византийских городов, свободных от завоевания.

"Безобразие, - ворчал новый владелец Пелопоннеса, рыцарь Гийом II де Виллардуэн, запойный нрав которого я уже описывал вам в посте про Мистру.  - Подать мне Монемвасию!" А надо сказать, что любитель крепостей на горе и морских пейзажей Гийом оказался к тому же ценителем сладких вин, которыми славилась Монемвасия. Желая сделать правителю приятное, его полководцы 3 года осаждали город, и наконец взломали заветные ворота.

То, что увидел де Виллардуэн в крепости, легче показать, чем рассказать. Тем более, что я повторил путь князя почти в точности, если мне не врут авторы 500-страничной летописи Монемвасии, сохранившейся в одном из местных храмов. Расталкивая туристов, рыцарь прошел по Средней улице, застроенной кафешками и сувенирными лавками, до центральной площади города, которую позже назовут площадью Мечети.

Мечети на площади еще не было, да и храм Распятия еще не был построен, но пушка и мусорные баки уже стояли.

Гийом зашел в какую-то предшественницу более поздней церкви, скучающе посмотрел на хранившиеся там реликвии и потребовал принести ему местного кагора - причаститься и вообще для поднятия настроения.

Кагор оказался необычно сладким и почти сразу ударил в голову. "Как это называется?" - спросил князь у монахов на непонятном франкском наречии (а надо сказать, что де Виллардуэн был франком, и это многое объясняет). "Монемвасия", - ответили монахи, решив, что рыцарь немного заблудился и спрашивает, где очутился. "Мальвазия!" - закричал Гийом, который и так отличался косноязычием, а в подпитом состоянии вообще не имел шанса правильно произнести такое сложное слово. "Мальвазия! Мальвазия! Несите мне Мальвазию!" - кричал Гийом, бегая по городу.

Его военначальники, подумав, что князь требует переименовать город, немедленно подсуетились и поменяли некоторые вывески; с тех пор и местное ликерное вино, и сам город стали называть Мальвазией, и только гордые греки продолжали упорствовать в своих фонетических лабиринтах.

Пока Гийом бегал по городу, стало совсем темно.

Граждане вперемежку с пиратами расселись по окрестным кафешкам, откровенно сибаритствовали и в упор не замечали носившегося между ними князя.

Немного побегав по кривым улочкам города, князь понял, что заблудился.

Какие-то бесконечные арки, супеньки да переходы грозили новыми психическими расстройствами, а отсутствие жителей еще больше усиливало тревогу.

Наконец, Гийом вышел к какому-то людному месту, где его успокоили и дали выпить. "Вы у ворот, - сказали князю, - всего пару часов назад вы через них входили в город".

Князь вышел из города и посмотрел вниз. Перед ним сиял разноцветными огнями городок Гефира, в котором его рыцари провели 3 чудесных года, осаждая Монемвасию.

"Ну и денек", - подумал де Виллардуэн и отправился искать место для ночлега. Машинально выбрав дом с вывеской "Publito House", рыцарь вошел в освещенную красным фонарем прихожую и плотно закрыл за собой дверь.

Утром, пока князь и другие жители Монемвасии еще спали, я тоже решил прогуляться по городу.

"Утро красит нежным цветом стены древнего кремля..." - напевал я старую песенку грустной собаке, которая вызвалась сопроводить меня в походе.

Собака провела меня по безлюдным улочкам к какому-то старому брандспойту, очевидно спутав меня с пожарным инспектором из-за красной майки.

Впрочем, от него открывался отличный вид на колокольню и средневековые крылечки.

Потом она предложила спуститься в какую-то подворотню, чтобы посмотреть на расплодившихся в этих краях деклассированных кошек.

Это совсем не входило в мои планы, поэтому с моим попутчиком нам пришлось расстаться. Я с нежностью посмотрел на проявившуюся в утреннем свете вывеску, у которой ночью расстался с князем, и решил двигаться дальше.

Между тем из-за моря выкатилось солнце и первыми лучами осветило старую церквушку, как говорят, переделанную в постосманский период из мечети.

Неожиданно ко мне подошел монах и заговорщицким шепотом предложил отвести к бьющему возле церквушки роднику, единственному, кстати говоря, на острове. По словам монаха, вода из него способствует зачатию и пользуется большим спросом у нуждающихся. Я подумал о жене с тремя детьми, спящей далеко внизу за стенами города, и отказался. И жене решил не рассказывать - мало ли что, с волшебной силой не поспоришь.

Между тем солнце все ярче освщало город, намекая на скорый приход жары. Я вышел за городские стены и постарался оценить масштаб запланированного мной героического поступка.

Там, на скале, виднелись стены древнего города, веками охранявшего сон городских жителей. При высоком солнце восхождение может быть сложным, решил я, и начал карабкаться по единственной старой дороге, соединявшей верхнюю и нижнюю части города.

Дорога была не пустынной: в средней части на любом пригодном пятачке к скале жались новые и старые постройки, лежали кучи песка и цемента, стояли столики и цвел миндаль (ну, или не миндаль, не знаю).

Наконец, впереди замаячили ворота Верхнего города.

Здесь все осталось в том виде, в каком крепость досталась де Виллардуэну.

Старые казематы еще не успели как следует отреставрировать, а в сохранившихся погребах еще не открыли кофейни.

Карабкаться мне предстоит вон туда - к развалинам цитадели, где когда-то стоял дворец византийского наместника, а потом, надо полагать, и венецианского, и османского, и других знатных особ того времени.

Но первым делом все осматривают величественную Софию, которая после греческой революции была объявлена правоприемнецей Софии константинопольской и с честью выполнила возложенные на нее обязанности.

Софию тоже не раз перестраивали в мечеть и обратно, но кое-какие первичные признаки указывают на ее православное происхождение.

Купол церкви считается копией Софии в Константинополе (о ней я подробно писал в свое время). Я бы с этим поспорил, да времени и желающих меня послушать не было.

Поэтому я отправился дальше - мимо всех этих кустов, развалин и тропинок, составлявших дорожную сеть когда-то многолюдного города.

Вот, наконец, и остатки цитадели.

Вид отсюда шикарный.

Жалко времени нет, я бы вам много чего показать смог.

Но делать-то нечего, возвращаюсь к церкви.

Теперь уже солнце не обманешь, есть время оглянуться.

Развалин построек в Верхнем городе много, есть где разгуляться реставраторам. Еще недавно, лет 50 назад, большая часть нижнего города выглядела также. Но потом Греции понадобились туристы, и надо же, руины ожили. Посмотрите, например, на этот мавзолей османского времени, - чудо как хорош, а?

А эта византийская цистерна, куда собиралась дождевая вода?

Кстати, система сбора тоже сохранилась, и очень неплохо.

Но это я отвлекся, не хотел ведь в детали вдаваться. Лучше гляньте на этот вид с крепостных стен - не правда ли, внушает?

Потом я опять спустился в просыпающийся город, растолкал семью и рассказал то, что узнал из монемвасийской хроники.

Пожалуй, за всю нашу поездку эта точка останется самым сильным местом притяжения. Так что в Грецию стоило ехать - по крайней мере, из-за Монемвасии.

Для тех, кто на машине, поездка в Монемвасию не представит труда: по 39 автобану едем в направлении Спарты, проезжаем ее и у городка Дафни сворачиваем налево, на дорогу B6. Дальше прямо, и через 70 км доедете до дамбы, соединяющей материк и остров. За дамбой бесплатная парковка, потом пешком.
Tags:
Увлекли рассказом и местом. Читать интересно, самим увидеть захотелось страсть как. Поздравляю!!!